Глава 1. Праздные мысли

Как объяснить слепому от рождения, что мир прекрасен своим многоцветьем? Слепец не знает, что такое цвет. Как научить глухого радоваться музыке? Глухой не знает, что такое звук. И ты бессилен им помочь. Чувство бессилия — очень горькое чувство. Но горечь достигает предела, когда имеющий уши не хочет слышать, имеющий глаза — отказывается видеть. Как токующий глухарь. 

 Эти «праздные» мысли возникли у меня под конец очень бурного и эмоционального январского заседания совета Аграрного союза России. Накал страстей определяла центральная тема — земельная реформа, незадолго до того узаконенное российским парламентом право частной собственности на землю. Мне было что сказать на эту тему и я попросил слова. Дали. Выслушали. Кажется, даже с интересом. Но проводили молча. И в этой тишине я ощутил настороженность. Аплодисменты достались тем, кто призывал любой ценой защитить колхозы, вернуть селу долги и так далее — набор известный. Призыв задуматься о том, что торговать землей так же безнравственно и даже преступно, как и оставлять ее фактически бесхозной, услышан не был. Как не было услышано и конкретное предложение, где искать ту «золотую середину», что позволяет решить проблему землевладения к вящей выгоде всех вместе и каждого в отдельности. А мы ее решили. Неужто это никому не нужно? 

 Вот такие «праздные» мысли. Я поделился ими со старым другом, сидевшим в зале рядом со мной, и услышал в ответ: 

 — Ты, Магомед, наивный человек. Ты ищешь сторонников в эшелонах власти. А готовы ли там тебя понять и принять? Чартаев с его идеями и правым, и левым не то что не нужен — опасен. Из-под правых он кресло власти вынимает, а левым не дает в него сесть. Кто же слушать-то будет про свои похороны? 

 Что ж, верно, есть в этом резон. Принятая у нас в колхозе шесть лет назад новая система производственных отношений и отношений собственности в корне меняет властные функции. Механизмы этих преобразований достаточно подробно описаны в других статьях, поэтому не буду повторяться. Напомню лишь главное: мы нашли способ материализовать такую экономическую абстракцию, как общенародная собственность. Мы ее персонифицировали, и каждый стал совладельцем общего богатства в меру своего трудового вклада. А реальная власть принадлежит тому, кто владеет средствами производства, капиталом. Могу сказать без всякой похвальбы: сегодня любой наш колхозник в вопросах трудовой собственности разбирается лучше иного кандидата наук. Впрочем, и кандидаты теперь редко путают государственную собственность с общенародной.